Главная » Тема недели » Все для фронта, все для Победы!

Тема недели

08.05.2018

Все для фронта, все для Победы!

Этот девиз военного времени придавал силы тем, кто воистину ковал Победу в тылу. Женщины и подростки заменили в цехах и на полях мужчин. Взвалили на свои плечи непосильную ношу.  Превозмогая усталость, нездоровье, обессиленные, они не сдавались, живя по законам военного времени. Об этом – воспоминания верхнейвинцев, собранные в изданной в 1995 году книге «Память». Два воспоминания из этой книги мы публикуем ниже.

«Нас, подростков, жалели»

(Из воспоминаний А. Ф. Коноваловой-Агаповой)

В 1942 году у нас умер отец, ему было 44 года. Нас осталось семь человек вместе с мамой. Работали двое: пятнадцатилетний брат Михаил устроился на завод в 12 цех, а сестра - в артель инвалидов (шила телогрейки). Мне было 13 лет, я училась в 7 классе. В мае 1943 года мне исполнилось 14, и после экзаменов 23 июня меня приняли на завод в цех N 5 разнорабочей.

Начальником цеха был Ф. А. Фишман, заместителем Б. А. Качалов. Отливали там втулки и поршни. Подростки выполняли разную работу: грузили уголь в вагонетки, поршни возили на склад. Бывало, нагрузим вагонетку и сдвинуть не можем. Все делали, что взрослые скажут. Если талон на овсяную или перловую кашу дадут, соглашались еще сверх нормы работать. Из девчонок нас было двое малолеток: Полномочных Ирина и я. Ростом маленькие да худые - вес наш был до 30 кг. Поставили нас с ней подвозить поршни к обрубному станку, а работала там Нина Сюткина. Нам нужно нагрузить тележку, подвезти, выгрузить к ней на стол под руки поршни и успеть забрать у Нины литники и отвезти к котлу, где их снова плавили. Поршни отливали в 3 смены. Было в каждой смене по 3-4 кокильщицы. Каждая девушка старалась сделать больше, они соревновались между собой. Отливали по 500 штук за смену.

Нам тоже хотелось поработать на обрубном станке, но не разрешали. Боялись - оборвет механизмом руки. Но пришло время - и вот я у станка: погладила его, включила, обработала деталь и решила попробовать без педали. Встану на педаль - и станок работает без остановки. Я успевала под каждый удар поворачивать поршень с обеих сторон. Работа пошла быстрее, скопления поршней в цехе не стало. Трудились все время, кроме часов, когда шел ремонт станка или ломались ножи.

Один раз пришел в цех какой-то мужчина посмотреть, как я работаю, потом мне сказали - это из цеха N 12 Сычев. Через несколько дней мне принесли газету, в ней была статья «Славные дела Шуры Коноваловой».

Потом я стала интересоваться, какой бывает брак у поршней. Вот поршень хороший, чистый, а вглядишься в него - и заметишь белую пленку. Иголкой заденешь, а там газовая раковина. Или поршень с трещиной, которую тоже можно по цвету отличить. Потом меня взяла к себе в отдел ОТК М. Ф. Казанцева, а мое место заняла Полномочных. Она тоже работала без педали.

Так я стала контролером на второй браковке.

Зима была холодная, помещение не отапливалось. Работа сидячая, руки примерзали к поршням. Рабочих не хватало. Приходила пораньше для того, чтоб на улице приготовить место для выброса поршней в окно. На освобожденное место я кидала проверенные поршни. До меня на этом месте работала Соня Мильруд, а после нее Фрося Зубкова-Клочкова. Каждый брак - он был разный - записывали сразу на листок. Кокильщики номера свои знали, знали, какой брак сделали. Каждый день в конце смены отмечали количество бракованных деталей.

Иногда из девчат кто-нибудь тихонько запоет, и все подхватят. Девчонки песни пели военные, а постарше женщины слезы утирали. Все были в то тяжелое время какие-то дружные, добрые: пос­ледней картошкой делились. Нас, подростков, жалели. Если работаем на улице, так придут и зовут: «Идите погрейтесь у котлов». Рукавичек не давали, а варежки домашние приходилось каждый день чинить: поршни же в заусеницах, пока починишь, опять ночь подошла.

Давали нам подарки за работу: материал на платье, гимнастерку, калоши, иногда выдавали карточки на спец­питание.

Второй брат Владимир пошел на работу в 1944 году в 12 лет учеником сапожника. Моя старшая сестра Ольга Коновалова-Кичигина приехала к нам с двумя малыми детьми из Свердловска, поступила в наш 5 цех подсобной рабочей на центробежку тоже в 1944 году.

На кокилях работали девчонки постарше нас. Хорошо помню двух сестер Масленниковых (Анну, Анфузу), Хамкину Марию, Катю Дуг, Ольгу Кондратьеву, Валю Горбунову, Веру Кичигину, Таню Богунову, ее мать - тетю Пашу Богунову (кочегара), Галю Власову, тетю Клаву Быкову, Исаака Ефимовича Довбинштейна (плавильщика), Фирсова (плавильщика) и его сына Аркадия (слесаря), Татьяну Лошкину, Сашу Козина, Федора Максимовича Акиничева, Сашу Елина, Геннадия Бобошина, Виктора Клюкина (токаря), Мишу Шахватова (мастера), Владимира Мазоху, Гришу Клочкова, Катю Некрасову, Галю Кадцину.

Работали у нас белорусы Костя Рожков, Владимир Доморацких - худые, маленькие ростом. Война закончилась, сразу уеха­ли домой. Работали девочки из Пензы. Осталась здесь только Поля (сейчас ее фамилия Паутова). Помню Манакова (плавильщика), Ивана Морозова. На горячей браковке были контролерами Маша Бобошина, Миля Клементьева, Анна Воронина, Галя Акулова, Таня Мартьянова, Клава Паутова.

Работали у нас еще отец с дочерью Комальтдиновы. Отец был плавильщиком на кокилях, и дочь с ним работала. Уголь лежал за цехом, носили его носилками. Когда Комальтдиновы выносили уголь из склада, отец не обратил внимания, что движется состав задом. Заметив его, решил, что успеют пересечь железную дорогу (а расстояние между цехом и дорогой было очень узкое), но не успе­ли. Соне обрезало ногу до колена. В цехе все пережива­ли, плакали. Соня была очень красивая. Они вскоре уехали.

Когда я встречаюсь с этими людьми, у меня возникают какие-то теплые, родственные чувства. Вспоминаем военные годы, как жили дружно, как голодали, как не во что было одеться…

Теперь многие уже ушли из жизни. Мастер ОТК был Ф. Н. Старожилов, он часто, когда болел,  оставлял меня за себя. В 16-17 лет я была стар­шим контролером.

 

Непосильная ноша

Сколько бед и несчастий принесла война. Какие непосильные тяжести и заботы переложила на женские плечи!..

Мужей на войну проводили, а у каждой по двое да по трое маленьких осталось на руках. Волей неволей, пришлось идти работать, заменять мужчин в семье и в работе. А работу полегче не выбирали, уж куда пошлют, туда и шли.

Кто бы до войны мог подумать, что женщина способна быть электросварщицей, заливщицей, плавильщицей ме­талла, грузчицей.

В первые годы войны пятый цех выпускал поршни для автомашин. Всю главную работу на кокильном участке делали женщины-плавильщицы, кочегары, шихтовщицы. Мужчин-то осталось наперечет: дежурные электрики, слесари да мастера. А какие условия труда были? Никаких механизмов, никаких приспособлений - все делалось женской силой.

Металл плавили в котлах. Обыкновенный чугунный ко­тел, снизу топка, кидаешь в котел дюраль - он плавится. Когда наведется полный котел, начинают черпаками разливать его в кокиля. И так всю смену, 12 часов. И от печей - жара, и от жидкого металла – жара. За смену-то сто потов сойдет. Норма была за смену - 350 поршней. Одна сделает больше, а другая старается перегнать ее. Особенно отличилась Галина Власова, она выдавала за смену по 500 штук и значилась лучшей плавильщицей завода.

До обеда работают каждая со своими мыслями, а уж в перерыв соберутся и начинают изливать друг другу свои горечи и печали. Кому похоронная пришла, кто карточки потерял. Это были самые страшные беды. Каждая о сво­их детях вспомнит: как они дома, да что с ними. У той же Галины их трое дома: закрытые, одни сидят, без присмотра. А для материнского сердца это тяжелая печаль. Радости было мало. Одно утешение - если кто письмо с фронта получит. Попечалятся, поплачут и снова за работу.

Смена кончится - надо скорее бежать в магазин, паек выкупить. Другая несет этот драгоценный паек, сама голодная, и думает: вот бы взять да и съесть все, хоть раз бы досыта наесться. А как вспомнит, что голод­ные дети ждут ее с хлебом, так комок в горле и образуется.

Приходит домой и не знает, за что взяться: детей кормить, или за водой бежать, или умыться, ведь во всем заводе не было душевых и бытовок, в чем работали, в том и домой шли. У другой еще и дров нет, берет санки да в лес идет за дровами. Да что говорить - мало ли забот да хлопот по дому.

В 1943 году кокильный участок ликвидировали, установили электропечи и начали плавить латунь и бронзу. Работа тяжелее стала, чем на поршнях. Особенно невыносимо было, когда стружку плавили. Сначала на носилках подтаскивали к печи. А после в вагонетках под­катывали. Она вся в масле. Загружают ее в печь, масло выгорает, из печи - пламя, дым, сажа ползут по всему цеху, и людей не видать. Другой раз надышатся этим дымом аж до рвоты.

Плавка готова - ее надо разлить по изложницам, а разливали черпаками. Или жидкий алюминий зачерпнешь, или бронзу - разница большая. В изложницах чушки чуть затвердеют - их надо вытаскивать на улицу, а каждая - по 50 кг. Хватают ее, а она горячая, другой раз и рукавицы, и одежда от нее загораются. И медлить нельзя - надо изложницы освободить, чтобы задержки не вышло.

На завод ежедневно прибывали десятки вагонов с коксом, сырьем, флюсами. И все это надо было стремительно разгрузить, освободить вагоны. Работали тут в основном рязанские девушки вербованные. Ни одного крана не было, все делалось руками да лопатами. А хуже всего давалась погрузка готовой продукции. Надо было по уз­коколейке в вагонетках подвезти чушки, а потом - в вагон. Грузили так: подходит одна, ей на спину кладут чушки, сколько выдюжит, и по сходням в согнутом состоянии идет в вагон, а там снимают с нее и кладут в штабель. Когда грузят чушки алюминиевые или бронзовые - еще ничего, а если баббитовые… Ох, как гнут и давят они!

Погрузка идет тогда, когда железная дорога выделит вагоны на какое-то время - и будь добр в это время уложись. Было так, что и ночью их подавали, и поздно вечером. Получалось, что день на разгрузке отработают, а вечером или ночью - на погрузке. И ничего не поделаешь. Надо - значит надо. Война. Другой раз и две смены подряд. Зимой в одних кофточках работали, и никто не уйдет, пока вагоны не загружены. Когда увезут вагон - тогда и расходятся.

Так и работали - ни с чем не считаясь, отдавали всю свою силу.

Спросите вы сейчас ту же Галину Власову или Валентину Масленникову, В. Губанову или В. Кичигину, да любую женщину, которая работала во время войны на заводе, - так ли это было? - они и сами удивляются: неужели так и было? Ведь такую непосильную ношу они смогли вынести на своих плечах.

Татьяна Кукарцева

 
 

Комментарии:

Написать комментарий

Написать комментарий

  • Обязательные для заполнения поля помечены знаком *.

Если у Вас возникли проблемы с чтением кода, нажмите на картинку с кодом для нового кода.
 

← список

Опрос

Знаете ли вы своего депутата?
Да, знаю.
Знаком лично.
Не знаю.
Не голосовал.